Понятие смерти и бессмертия

Все, что имеет начало, имеет и свой конец.

Так и наша жизнь. Если бы мы когда-то не пришли в этот мир, то нам не нужно было 6 и пометать его. Если бы мы были нерожавшими, то нам не нужно было бы и умирать. Рождение и смерть — вот первый и последний акты пьесы, под названием «Жизни», которое суждено было сыграть каждому из нас. И никто не сможет избежать этой судьбы. Смерть — это лишь прекращение нашего индивидуального существования. Особенно несправедливая и страшная насильственная смерть. Даже если смерть освобождает от мук, она все равно жестокая по отношению к живым. Любая смерть — это завершение еще одной жизни, которая, которым бы оно было, никогда больше не повторится.

Закон сохранения материи и энергии доводит и все, что существует, из чего возникло, и оно не может бесследно исчезнуть, а может только превратиться в другие формы. Но в таком случае и смерть человека следует рассматривать как форму перехода из одного состояния в другой, то есть с этой точки зрения она является одновременно и концом, и началом.

Смерть — это, конечно, трагедия. Как так может быть: сегодня я есть, что-то делаю, о чем-то мечтаю, к чему-то стремлюсь, что-то чувствую, а завтра или просто когда-либо меня вдруг не станет? И значит — всему конец? И я ничего больше не увижу и не почувствую? Но это бессмысленно! Это жестоко! Это несправедливо! Во всяком случае нам так кажется, пока мы не задумаемся о смерти и о нашем к ней отношении.

Традиционно смерть трактуется биологически, то есть как «естественный конец любого живого существа», «прекращения жизнедеятельности организма», которое выражено в прекращении обмена веществ между организмом и внешней средой. Однако даже биологическая смерть не является абсолютной противоположностью жизни, как возражение жизни смерть, в сущности, содержится в самой жизни. Во всех религиозных утверждениях существует точка зрения, согласно которой только тело человека смертно, а душа ее — вечная, и она может продолжать свое потустороннее существование. Выражают также суждения о том, что человек достигает бессмертия в своих действиях. В социальном бытии человека заложена возможность безсмертя.Через свои творения, взнос в материальную и духовную культуру человек приобретает бессмертие. Она продолжает жить в мышлении и деятельности других поколений, как, например, выдающиеся мыслители, ученые, творцы художественных ценностей, политики, законодатели.

Действительно, дольше всего человек продолжает жить в творениях своих рук, своего ума. Человек продолжает жить и в дереве, которое она когда-то посадила, и в доме, который она построила, и в своих учениках, которых она воспитала. Поэтому бессмертие — не выдумка, оно

действительно существует, хотя и не в том значении, как его понимает религия.

Понятие духа, души, духовности

Духовный мир человека — это неотъемлемый бок всего человеческого существования человека с окружающим миром. Человек мыслит, мечтает, выражает свое состояние эмоциями, настроением, осуществляет в своей повседневной жизни разные замыслы, реализует в жизнь свои идеи. Каждый человек имеет свой внутренний мир, который состоит из ее идеалов, фантазий и познания окружающего мира.

Следовательно, настоящая духовность человека — это образ ее жизни, для которой ведущими являются высшие ценности — истина, добро, красота. Противоположным определению духовности есть бездуховность. Бездуховность — это также образ жизни человека, при которой она обеспечивает собственные интересы, способствует собственному благополучию, невзирая на ценности и моральные нормы общества. Иногда биологические инстинкты берут верх над сознанием и духовностью человека. Духовность реализуется в личных усилиях, базируется на уме, воле личности, опыте духовной жизни общества.

Духовность — один из наиболее интересных феноменов человеческой жизни. Феномен духовности охватывается такими понятиями як «дух», «душа», «духовная жизнь человека». Проявлением осознания человеком специфики внутреннего человеческого мира, которая достала название «душа», «дух», есть анимизм. Анимизм с развитием человечества перерастает в идее духа, божества, бога. За религиозным толкованием человек состоит из тела, души и духа. Все, что связано с телесным строением человека, питается, наполняется содержанием, благодаря душе, она является жизненной силой человека. Душа дана Богом человеку, чтобы управлять телом. Все ее стремления разделяются на мысли, чувства и желания. Органом тела, с помощью которого душа осуществляет умственные действия, является мозг. Центральным органом чувств является сердце. Желаниями человека руководит воля.

Душевная жизнь состоит из удовлетворения потребностей ума, чувств и воли: душа стремится к получению знаний и переживает те или другие чувства. Над телом и душой господствует дух, который исполняет роль судьи души и тела и дает оценку их действиям. Смысл жизни человека заключается в единении с Богом: общаться с Богом, жить по воле Божьей, находиться в любви к Богу. Наука XIX ст. вытеснила понятие «душа» понятием «психика». Под психикой человека понимается ее внутренний мир, разные формы отображения действительности, ощущения, восприятия, чувства, эмоции, мысли, идеи. Основы человеческой психики составляют чувственные формы отображения действительности. Психической формой проявления разнообразных потребностей человека, отображения ею своей зависимости от предметов и условий, которые необходимы для удовлетворения этих потребностей, есть чувство. Конкретным выражением чувств являются эмоции. Проявление эмоций — это настроение человека.

Каждому человеку свойственные индивидуальные психологические свойства и особенности, которые проявляются в ее поведении, общении, деятельности. Совокупность этих особенностей называется темпераментом. Наиболее стойкие и важны свойства — характером. В характере человека совмещаются интеллектуальные, эмоциональные и чувственные качества. Следовательно, душа — вся чувственно эмоциональная сфера личности, которая включает у себя и подсознательные проявления. Когда идет речь о душе, то в первую

очередь имеется в виду жизненная сила человека на уровне мыслей, почуттівжеланий. Дух — это синтез морально волевых, интеллектуальных качеств человека, а также ее ценностных ориентаций и общения. Это ощущение и осознание непереходных вечных ценностей, которые находят свой источник не только в уме, но и в вере, во всем, что выходит за пределы чувственного опыта, эмпирического познания мира.

Кирилловская церковь — религиозной и церковно-политический центр средневекового Киева

В условиях возрождения религиозной жизни в Украине, восстановления выдающихся историко-архитектурных памятников (Михайловского Златоверхого собора, церкви Богородицы Пирогощи, Успенского собора и др.). Появляется необходимость комплексного исследования роли сакральных сооружений в формировании духовности украинского народа. Как материализованные образцы его культуры, религии, политики, идеологии, они свидетельствуют органическую связь эпох, т.е. непрерывность духовного диалога прошлых и современных поколений.

  Особое место среди таких сооружений принадлежит киевской Кирилловской церкви — первооснове и идейной доминанте одноименного монументального монастырского ансамбля. Как один из ведущих церковно-политических и культурных центров Руси, Кирилловской храм является ценным и оригинальным источником истории средневекового общества.

  Основание Кирилловской церкви приходится на XII в. — Время политического и экономического подъема Киевской Руси, достигнутого вследствие политики централизации власти основателя храма, которая обеспечила определенную консолидацию государства. В эту эпоху на ее территории последовательно внедрялась византийско-христианская догматика, обряд и сакральная архитектурно-живописная традиция. Вместе с тем укрепление государственных институтов сопровождалось активизацией автономизацийних процессов в Киевской митрополии. Специфические и малоизвестные грани сосуществования этих тенденций рельефно выражены в архитектурной и иконографической концепциях Кирилловской церкви, постижение которых умножает научные достижения в области исследования развития православной церкви в Украине.

  Иконографическая программа храма содержит также ценные для науки и, на первый взгляд, завуалированные показания относительно характера утверждения одной из выдающихся признаков Киевского христианства, а именно: его открытости Запада и Востока, Рима и Византии. Кроме того, художественный ансамбль Кирилловской церкви, сохранил один из самых колоритных и богатых в мировом православии комплекс древних фресок (800 кв.м.), открывает широкие перспективы для изучения насыщенной палитры древнерусского религиозной и культурной жизни, определения Киевской Руси в системе европейских межгосударственных и межцерковных отношений.

  Феномен Кирилловского храма заключается и в его функциональном назначении как церкви-крепости. Не случайно у него постепенно росли монастырские сооружения и укрепления, превращая церковь в целостный архитектурно-художественный монументальный комплекс, содержащий ценную информацию для решения широкого спектра историко-культурных и церковно-политических проблем. Научный поиск в этом направлении является актуальным прежде всего с точки зрения необходимости дальнейшей реконструкции киево-русской системы церковно-государственных отношений и определения непосредственной роли духовенства в междукняжеских военно-политических отношениях.

  Объектом диссертационного исследования является Кирилловская церковь как церковно-политический и религиозный центр средневекового Киева, а предметом исторического анализа выступают особенности возникновения и функционального назначения Кирилловской церкви и монастыря в контексте формирования Киевского христианства.

Феномен православного храма в социокультурном пространстве

В современной культуре происходит возврат к тем понятий и средств осмысления мира и места человека в нем, содержащие в себе гуманистические традиции прошлого. Одно из таких понятий — духовность. Это широкое понятие раскрывает человека как существо, глубоко укоренившуюся в культуре, имеет высокий ценностный потенциал.

 В современной культурно-исторической перспективе философское осмысление круга вопросов, связанных с наличием или отсутствием духовности, — не просто актуальная тема теоретических изысканий, но и практическая требование современной общественной жизни, который характеризуется не только переплетением культур, размыванием традиционных устоев межкультурного понимания, но и обострением чувства национального самосохранения и развития национальных культур.

 Духовность — понятие синтетическое, которое ориентирует на рассмотрение человеческой жизни и процессов, происходящих в социокультурной среде, с точки зрения их целостности и телеологической направленности. Изменение социально-политической ситуации показала, что в процессах возрождения духовности спрятано оппозицию тоталитаризма и политической прагматизма. Свобода религиозного мышления и распространение религиозных убеждений раскрыли внутреннюю духовную силу христианства, его двухтысячелетней опыт духовной жизни.

 Философские концепции значимые и эффективные настолько, насколько они способны раскрыть змистовожиттеви ориентиры в человеческом существовании и социокультурном историческом процессе. А раскрытие этих ориентиров невозможно без обращения к вопросам духовности. Поэтому рассуждения о духовном, его внутреннюю самодостаточность и самоопределения, о духовности отдельного человека или личные проявления духовности (человеческая духовность) и судьбу духа в культурно-историческом процессе (общечеловеческий проявление духовности в культуре, социуме, истории) является необходимой составной частью современной философии культуры.

 Духовность — характеристика разнокачественных сознания, отражающая господствующий тип ценностей. Практическое отношение к человеческой духовности и возможности ее теоретической интерпретации прямо зависят от конкретной культурно-ценностной ориентации данной эпохи и от топологии содержательно-символического пространства, средствами которого эта ориентация осуществляется. Поэтому любые попытки перестроиться в этом уже найденном культурном пространстве, вернуться к его духовной целостности должны исходить из индивидуально необходимого усилия, поиска и освобождения (в себе и в социуме) новых смысловых ориентиров, по выращиванию новых гуманных форм социальных связей.

 Высшими духовными чувствами человека являются эстетические, религиозные и любовные, сливающихся на грани, становятся идентичными. Исходным, согласно Платону, эстетическое чувство, которое передается в символах, художественных образах всех видов искусства: живописи, скульптуре, архитектуре, литературе, театре и т.д. Духовность в архитектуре чаще всего связана с религиозной культурой. Религиозная культура — это совокупность средств и приемов осуществления бытия человека, которые реализуются в религиозной деятельности и представлены в ее продуктах, несущих религиозные значения и смыслы. Деятельностным центром является культ, а важнейшим средством культа — культовый дом, есть храм.

Этнология религии

Начало третьего тысячелетия высветило много нерешенных проблем в различных сферах человеческого бытия, и среди них едва ли не самые острые — проблемы национальные и религиозные. На фоне универсалистских процессов, охвативших сегодня весь мир, когда экономика, финансы, политика, культура, информация, образование, здравоохранение и т.д. превращаются в транснациональные, глобальные системы, межэтнические и межрелигиозные противостояния противоречат общемировым объединительным тенденциям.

Сторонники центростремительных теорий объяснения мира, осознавая существующую дезинтеграцию человечества по этническому или религиозному признаку как трагедию и опасности, предлагают восстановить «исходную» единство человечества в происхождении, языке, вере. Но зачастую такие шаги, якобы мотивированные желанием преодолеть реальные противоречия и конфликты в этнорелигиозных отношениях, оказываются слишком опасными. Не такими уж безобидными выглядят попытки оживить панидеологии арийства, славянства, германства т.д.. Так, массовое появление различных всеславянских содружеств, объединений, соборов, союзов, партий, ассамблей, «базаров», газет, даже всеславянского религии свидетельствует не столько о желании этнического объединения, а больше о реанимации тоталитарного сознания, о возрождении имперской идеологии. «Славянская идея», предстает в форме мифов и теорий «славянского единства», «славянской федерации», «славянской цивилизации», ныне из сферы истории, культуры, национальных связей перемещается к области большой политики.

Несмотря на универсализацию общественных процессов,. Влияние этнического фактора в современной жизни увеличивается. Этнические миры слишком активно проявляют свое бытие, в результате чего распадаются полиэтнические империи, союзы разных государств. Их разрушение сопровождается небывалыми по своим размерам и последствиям процессами нациодержавотворення и самоидентификации.

Стремление народов к этнорелигиозного самоопределения воспринимается неоднозначно. В современном этническом возрождении, которое сопровождается появлением новых национальных церквей, некоторые видит угрозу устоявшемуся схеме межэтнических и межгосударственных отношений, геополитическом распространению религий. Такие предостережения действительно имеют под собой реальные основания. Как крайняя форма реакции на универсализацию мира, растет «этнический шовинизм», «религиозный фундаментализм». Усиливаются проявления опасного соединения национального фактора с религиозным, что, в частности, проявилось в ирландском, индусском, мусульманском и других национализма. Реальность или перспектива превращения религии в «национальные самоидентификации как сути политической жизни» (М. Вебер) оценивается как историческая устарелость, как проявление консерватизма человеческой мысли и политики.

В общественном сознании на смену популярным в 50-60-х годах нашего века концепциям «космополитической нации», «всемирного суверенитета», «всемирного правительства», «этнической конвергенции» и др., ориентацией на наднациональное осуждали этническое многообразие мира, начинает господствовать мнение о то, что этнические особенности сами по себе уже является благом. Современная появление на карте мира «новых» этносов в целом воспринимается положительно, что способствует постепенному преодолению устаревшего видение национальной ситуации в Европе и мире, формирует представление и утверждает мысль о еще большем этническую гетерогенность европейцев и всего человечества.

Украина, как член мирового сообщества, находится в силовом поле взаимодействия противоречивых общечеловеческих этнорелигиозных тенденций. С одной стороны, она демонстрирует объективную универсализацийну направленность своего развития (принятие и господства мировой религии, интеграция в Европу), а с другой — в Украине всегда существовало сознательное и подсознательное стремление к онациональнення жизни этноса.

Особенности христианской поэзии в западной Украине 20-40-х годов ХХ века

Влияние христианства на духовную жизнь Украины общепризнан. Он особенно важен в художественной литературе, в которой выделяют протяжении веков такой мощный поток, как христианскую литературу в двух ее ответвлениях: литературу для нужд богослужения и светскую литературу, проникнутую христианской моралью, христианским мироощущением (И.Франко и др..). Эту вторую течение творили как богословы по образованию и роду деятельности, так и люди светские. С углублением коллизий между христианскими конфессиями (православными и католиками), особенно после Брестской унии (1596), художественная литература по-своему реагировала на эти процессы, что сказывалось не только на мотивах, образности произведений, но и на их поэтике (Сборник трудов Юбилейного Конгресса в 1000-летия крещения Руси-Украины). Поэтому вполне понятно, что все эти явления духовной жизни всегда были предметом исследования критиков и историков литературы (Л.Билецкий, О.Билецкий, М.Возняк, Грушевский, М.Дашкевич, С. Ефремов, П.Житецкий, Костомаров , П. Кулиш, Б.Лепкий, М. Максимович, С.Маслов, О.Огоновский, Петров, И. Франко, Д. Чижевский и др.).. Однако за годы советской власти, в результате осуществления политики «воинствующего атеизма», почти прервалась преемственность традиции, связанной с созданием и осмыслением христианской литературы.

С изменением общественно-политической ситуации в Украине после 1991 года проблема надлежащего оцененным духовного (прежде художественного) наследия церковных деятелей, практикующих священников начала активно осмысливаться.

В поле зрения исследователей за последние годы все чаще попадают христианско-религиозные аспекты творчества украинских писателей не только древности (В.Крекотень, Б.Криса, О.Мишанич, Р.Радишевський и др.)., Но и ХIХ-ХХ веков. Характерными в этом отношении является учебное пособие В.Сулимы «Библия и украинская литература» (1998) и монография И.Бетко «Библейские сюжеты и мотивы в украинской поэзии ХIХ — начала ХХ века» (1999).

К сожалению, в этих работах обминается «диалог» христианских литераторов, принадлежавших двух конфессий, не анализируется творчество авторов, сознательно лелеяли «католическую литературу», пробовали обосновать необходимость такого понятия, определить специфику «католической литературы» в Украине. Речь идет прежде всего о львовскую группу «Логос» (1922-1939).

Все это и обусловило актуальность разработки темы диссертации «Особенности христианской поэзии в Западной Украине 20-40-х годов ХХ века: мотивы, жанры, поэтика (львовская группа писателей» Логос «). Ограничение названным регионом объясняется тем, что именно здесь создавалась, казалась католическая литература, выходили периодические издания («Поступ», «Колокола»). Сосредоточение преимущественно на поэтическом творчестве ведущих членов «Логоса» вытекает из большого объема почти не изученной, а то и вовсе не известной их наследия.

Состояние исследования темы. Творчество писателей группы «Логос» привлекла внимание текущей литературной критики сразу после публикаций первых книг. Они рецензировались прежде всего в «Поступ» — журнале, который издавали «логосивци».

Если критики из рядов единомышленников были к членам «Логоса» толерантно-аналитическими, то идейно-эстетические оппоненты реагировали, разумеется, на их произведения иначе. Так, В.Бобинський 1924 года в журнале «Новая культура» опубликовал короткую рецензию-фельетон, где за предмет оценки принял сборки О.Петрийчука (О.Моха) «Об этом, что люблю я», С.Семчука «Метеоры» и Мерияма (Г.Лужницького) «Вечерние печали», которые увидели свет того же года. Отзыв был молниеносный, но иронически сокрушительный. Большей объективностью отличались статьи М.Гнатишака и Е.Ю.Пеленського.

Наиболее серьезное труд о платформе и творчество деятелей «Логоса» до 1941 года написал Т.Коструба, который рассмотрел историю становления христианской литературы, основы выделения в отдельное направление «католической литературы», на широком мировом фоне охарактеризовал творчество каждого «логосивця» в украинских историко- культурном контексте. Здесь встречаются красноречивые суждения и высокие оценки, хотя также не абсолютизированным.

Общественно-политическая деятельность митрополита Андрея Шептицкого

Восстановления независимого украинского государства в 1991 году способствовало установлению исторической справедливости относительно греко-католической церкви. Перед отечественными исследователями возникли проблемы, освещение которых до недавнего времени было предметом фальсификаций, клеветы и искажений советской историографией. Поиск путей реального государства требует объективного исследования исторического прошлого нашего народа, всестороннего осмысления духовных факторов, без чего невозможен процесс национального возрождения.

Важная роль в достижении Украиной суверенитета принадлежит Церкви. Украинская греко-католическая церковь имеет значительные заслуги в становлении и развитии украинской национальной идеи, патриотическом воспитании народа, формировании государственнической идеологии и консолидации украинских национальных сил. Как идеология и практика религиозной жизни, на протяжении всего ХХ века греко-католицизм органично слился с общеукраинским национально-освободительным движением.

Возглавляя в течение сорока четырех лет греко-католическую церковь, митрополит Шептицкий (1865-1944гг.) Осуществлял непосредственное влияние на религиозные, национально-культурные и общественно-политические процессы, происходившие в Украине и в целом в Восточной Европе в первой половине ХХ века . В его практических действиях и теоретических достижениях отразилась целая эпоха борьбы украинского народа за государственную независимость, достижения религиозной и национального единства.

Поэтому исследования общественно-политической деятельности митрополита Андрея является давно назревшим и актуальным научным задачам. Эта актуальность усиливается следующими обстоятельствами.

Во-первых, появление нового направления в украинской историографии — исторической биографистики стимулирует исследования деятельности плеяды деятелей украинского национально-освободительного движения, одно из ведущих мест среди которой принадлежит митрополиту Андрею Шептицкому.

Во-вторых, возрождение религиозной жизни в Украине на современном этапе развития правового демократического государства требует реале ¬ зации проблемы церковного единства. В условиях существующего раскола в православии, межконфессиональных конфликтов греко-католиков и православных в Западной Украине тщательное изучение и применение концепции Шептицкого по сближению украинских Церквей способствовать при ¬ покорении национальной консолидации.

В-третьих, назрела необходимость через призму общественно-политической деятельности митрополита Андрея раскрыть роль, место и значение греко-католической церкви в национально-освободительном движении украинского народа.

В-четвертых, практическая деятельность и влияние Шептицкого на ход политических событий, его последовательная поддержка процесса украинского национального возрождения не нашли еще основательного отражение в украинской историографии и требуют отдельного исследования. Именно этим обусловлен выбор темы диссертационной работы.

Связь работы с научными программами, планами, темами.

Работа является составной частью научно-исследовательской программы «Этнополитическое и социально-экономическое развитие стран Центральной и Восточной Европы», утвержденной Министерством образования Украины (приказ № 320 от 2 декабря 1994 года).

Объектом исследования выступает общественно-политическая деятельность Шептицкого в контексте религиозно-идеологических и политических процессов в Галичине. Предметом исследования являются закономерности становления мировоззренческих позиций Шептицкого, конкретные формы и методы их воплощения в национально-культурной и общественно-политической сферах его деятельности.

Хронологические рамки исследования охватывают период 1899-1939 годов, для которого характерно, что Украина в настоящее время еще не достигла соборности и ее земли входили в состав разных государств. Нижний предел — это начало политической деятельности Шептицкого как Станиславовского епископа, когда западноукраинские земли входили в состав Австро-Венгерской империи. Верхний предел составляет начало Второй мировой войны, которая привела к краху II Речи Посполитой стала завершающим этапом в борьбе Митрополита с полонизацией украинского населения.

Иконопись и словесность в культуре Украины XVI-XVIII веков

Обращение к изучению двух планов эстетического сознания — визуального и вербального, иконописи и словесности в культуре Украины XVI-XVIII веков — сегодня, в эпоху национально-культурного возрождения, обусловлено актуальностью исследования духовно-эстетических ценностей украинского народа. Реконструкция представляется важной в период разрушения идеологических стереотипов, просмотра духовных ценностей и поиска новых идеалов, адекватных нашему времени.

Актуальность темы и основное направление диссертационного исследования вызваны несколькими моментами:

— Проблема эстетических особенностей соотнесения двух планов религиозного творчества — сакрального искусства и словесности в культуре Украины XVI-XVIII веков не разрабатывалась в современной эстетической мысли.

— В отечественных исследованиях основное внимание уделялось изучению эстетических проблем украинского изобразительного искусства в украинской литературе XVI-XVIII веков. С идеологическим причинам, акцент на эстетических проблемах иконописного искусства в религиозной словесности не делался. Исследования же такого направления имеет свою специфику, обусловленную проблемой внутреннего единства религиозной и эстетической природных иконы.

 — В современной отечественной эстетической мысли актуальна проблема исследования эстетической и религиозной природы украинской иконы, которая в последние годы возвращается из запасников спецфондов, музеев и требует своего научного изучения.

Итак, актуальность исследования проблемы иконописи и словесности в ее эстетическом аспекте в культуре Украины XVI-XVIII веков заключается в изучении особенностей украинской иконы как духовно-эстетического феномена в контексте соотнесения с религиозной словесностью.

Степень разработки проблемы. Начала исследования проблемы иконописи и словесности в культуре Украины XVI-XVIII веков можно отнести к XIX века, которое характеризовалось общим усилением интереса к прошлому украинского народа, в том числе и к искусству XVI-XVIII веков, оказалось в создании обществ, работе археологических с съездов. Данный вопрос поднял в 1895 году О.Кирпичников в брошюре «Взаимодействие иконописи и словесности народной и книжной». В ней автор указал, не раскрывая подробно некоторые аспекты анализа проблемы: 1) Евангелие и Предание как два источника иконописи; 2) взаимодействие богослужения и иконописи; 3) отражение апокрифов в иконописном искусстве; 4) влияние церковных песнопений на иконопись, 5) иконопись как основа для народных песен, народной поэзии. Это была только постановка вопросов, которые необходимо рассматривать, и проводилась она в аспекте поиска информационного параллелизма между религиозной словесностью и религиозным искусством, без акцентирования внимания на художественных аспектах взаимодействия иконописи и словесности.

В начале XX века важный вклад в изучение проблемы был сделан блестящей плеядой религиозных православных философов «серебряного века», которые открыли икону как духовное явление. В видении С.Булгакова, Н.Лосский, Е.Трубецького, П.Флоренский икона выступала не только комбинацией внешних впечатлений, но и явлением в чувственном и посредством чувственного сущностной действительности — кое-что безусловно достойного и вечного — первообразу.

В советский период, исходя из идеологической ситуации, специалисты писали об иконе как произведение художественное, минуя вопрос об источниках этого искусства, его природе. Показательным в этом плане является филологически-искусствоведческий подход к вопросу взаимодействия литературы и изобразительного искусства, представляют исследования в «Трудах отдела древнерусской литературы» за 1966 и 1985 годы. Авторы научных разработок отмечали вопросе взаимодействия светской литературы и изобразительного искусства, высказывали мнение о влиянии светской литературы на иконопись. Но такое влияние есть только в элементах, в то время, как религиозная словесность определяет духовную суть иконы как сакрально-эстетического феномена. Поэтому предметом нашего внимания является религиозная словесность, религиозное искусство, эстетические аспекты их соотнесения в культуре Украины XVI-XVIII веков. Поскольку комплексное исследование затронутой проблемы отсутствует, анализ ее научной проработки проведем, исходя из структуры работы.

Изучение поставленного вопроса сегодня невозможно без обращения к определенным обобщающих изданий по истории культуры Украины Антонович, Грушевского, С. Ефремова, М.Крип Крипьякевича, Е.Маланюка, И. Огиенко, Поповича, М.Семчишина, О . Субтельного, Д. Чижевского,.

Исследуя иконопись и словесность в культуре Украины XVI-XVIII веков, нельзя преувеличить роль искусствоведческих работ Антонович, С.Гординского, М.Драгана, П.Жолтовського, В.Свенцицькои, Ф.Шмита, Д.Щербакивского, В.Александровича, П.Билецького, Д.Крвавич, Г.Логвина, Л. Миляева, В.Овсийчук, В.Отковича, В.Пуцка, Д.Степовик, материалов «Истории украинского искусства в 6-и томах», а именно потому второго, посвященного Украинский искусству XIV — первой половины XVII веков и поэтому третьего, который освещает развитие украинского искусства второй половины XVII — XVIII веков.

Стоит отдать должное исследованиям эстетических принципов писателей-полемистов в аспекте коллизии эстетического и этического, которые стали предметом внимания монографии И.Иваньо «Очерк развития эстетической мысли на Украине» и разработкам эстетических проблем изобразительного искусства в украинской литературе XVI-XVIII веков, которые подает П. Жолтовский в трудах «Художественная жизнь в Украине XVI-XVIII веков», «Украинская живопись XVII-XVIII веков». Указывая на научную ценность работ И.Иваньо и П.Жолтовського, мы акцентируем внимание на эстетических проблемах иконописи как сакрально-эстетического феномена, для которого характерно внутреннее единство религиозного и эстетического как форм духовного, подчеркивала Патристическая эстетика.

Изучая особенности украинских иконографического канона XVI-XVIII веков, мы обращались к теоретическим исследованиям проблем художественного и религиозного канона С.Булгакова, П.Флоренский, О.Ф.Лосева, В.В.Бичкова.

Анализа вопроса влияния апокрифов на иконопись посвящены труды Е.Барсова, а влияния Евангелия на иконографию — М.Покровского. Предметом их рефлексии был русский и византийский иконопись.

Реконструировать художественно-эстетическое мышление в Украине XVI-XVIII веков помогают труда специалистов в области изучения философской и эстетической мысли: Г.Балковенко, Л.Довгои, В.Литвинова, Макарова, В.Ничик, И.Огородник, В.Овсийчук, И.Паславського, М.Русина, Я.Стратий, И.Сурмай, Д. Чижевского, Л.Ушкалова.

Осмыслению роли иконы в религиозной культуре посвящены работы современных богословов и ученых: И.Галича, В.Головей, Г.Круга, О.Мазурика, Л.Успенського, И.Язиковои, В.Яремы. Раскрывая роль иконы через призму взаимодействия со словом в системе литургии, мы обращались к учебникам по литургике, толкований литургии Отцами Церкви, догматических объяснений литургии О.Меня, А.Морева, А.Георгиевського, Арсения, прот. Шмемана, А.Муравйова, И.Дмитревського, С.Геруса, П.Лебедева, прот. И.Воскресенського, свящ. В.Михайловського. Наиболее систематизированный материал относительно содержания литургии, значение ее отдельных частей подает «Новая скрижаль» Вениамина. Были привлечены и материалы, касающиеся толкований отдельных частей литургии: песнопений, молитв, чтения Священного Писания.

Проблемы религиозной словесности, преимущественно византийской и древнерусской, разрабатывали С.Аверинцев, Бычкова, В.Зема, Д.Лихачов, С.Матхаузерова. К особенностям слова в религиозном культе обращается Т.Биленко в монографии «Феномен слова в христианском культе Украина» и Н.Мечковська в учебном пособии «Язык и религия». О значении национального языка писал А.Потебня.

Значительным теоретическим потенциалом относительно нашей работы обладают исследования Бычкова, посвященные истории византийской эстетики, художественно-естечний культуре Киевской Руси и русской средневековой эстетике IX-XVII веков. Автор исследует трансформацию традиционных для византийской эстетики понятий образа, символа, литургии на территории культуры Киевской Руси.

Искусство как форму духовно-религиозного диалога человека с Богом (на основе концепций активности искусства, которые сформировались в эпоху средневековья в лоне христианского вероучения) рассматривает М.Бровко. Он утверждает, что Ренессанс меняет статус искусства в структуре христианской религии в направлении развития его в русле познания человеком мира.

Христианство как фактор формирования духовной культуры Киевской Руси

Двухтысячелетней юбилей существования христианской религии особенно актуализирует проблему роли христианства в судьбе европейской цивилизации в целом и в жизни отдельных народов в частности. Роль христианства в культурно-цивилизационном развитии восточно-славянских народов ярко прослеживается при изучении того переломного момента, когда Киевская Русь изменила веру своих отцов — язычество на новую христианскую религию. Принятие христианства задало тон всему следующем духовного развития ее народа.

Процесс крещения Руси в отечественной литературе рассматривается, как правило, с его внешней стороны, т.е. путем воспроизведения того, как происходило это событие, какие исторические факты сопровождали ее. Данное исследование стремится рассмотреть принятия христианства именно как процесс переоценки ценностей в духовном развитии народа. Диссертантки предлагает рассмотреть этот процесс якобы изнутри, с проникновения во внутреннюю суть явления, то есть определяет те духовные доминанты, которые несло христианство новоохрещених народам, и стремится проследить за тем, как это происходило. Влияние христианства на формирование именно духовной культуры Киевской Руси еще недостаточно изучено, поэтому анализ того багажа, который принесло христианство восточно-славянским народам, дает возможность не только восполнить имеющиеся пробелы в прошлом, но и по-новому рассмотреть духовные проблемы современности. Христианство, безусловно, повлияло на формирование менталитета украинского народа, на оформление его национальных особенностей и характера.

Настоящий период мировоззренческих изменений актуализирует, безусловно, изучения истории духовного поиска нашего народа: чтобы понять духовные проблемы современности, необходимо обратиться к историческому прошлому, когда происходили несколько аналогичные духовные процессы. Принятие Русью христианства как государственной религии начало направление всего дальнейшего развития духовной культуры ее народа. Сегодня возникает необходимость оценить то, что принесло христианство в наш духовный мир и по какому пути направило его дальнейшее развитие.

Христианство обыденным сознанием чаще всего рассматривается с обрядово-ритуального стороны, его внутренняя сущность и сейчас остается для нее малоизвестной. Поэтому сделана диссертантки попытка выявить внутреннее содержание христианской религии на основе анализа памятников как патриотической, так и собственной отечественной христианской литературы дает возможность по-своему оценить вклад христианства в казну духовной культуры нашего народа.

Связь работы с научными программами. Диссертация выполнялась в системе исследований, проводимых Отделения религиоведения Института философии НАН Украины по изучению специфики религиозного феномена как духовного явления, его функциональности, соотношение национального и религиозного в контексте возрождения независимой Украины, исследований по истории религии на украинской территории.

Религия в СССР

Объявив Советский союз страной атеистов, большевики тут же начали творить новую псевдорелигию. Даже само уничтожение храмов, церковных книг и предметов религиозного культа (как и живых служителей богу — священников), стало повторением уже известной в истории стадии ниспровержения старых богов.

Однако новая символика включала в себя символы, родственные всем религиям мира.

Аналогии: на смену иконам — портреты Вождя во всех присутственных местах, от проходной завода до театра, школы, библиотеки, вокзала, больницы. Мавзолей Ленина — своего рода аналог гроба господня, место поклонения и скорби; Рабочий и Колхозница (скульптура Мухиной) воспринимаются не просто как мужское и женское начала, но и как символ «родителей нового человека» и т. д.

В христианской России много веков существовало предание о покровительстве богородицы, покровом своим защищавшей Русь от врагов и бед.

В советское же время появляется образ Родины-Матери. А потом уже и на смену богу-отцу приходит Отец Всех Народов, Великий Вождь и Учитель — товарищ Сталин.

В христианской религии есть ритуал канонизирования истинных служителей богу и великомучеников, например, Сергий Радонежский, Серафим Саровский и т. д.

Несколько непонятно, в каком именно качестве канонизирована царская семья, расстрелянная по приказу Ленина. Ведь «невинно убиенных» в годы революции и гражданской войны попросту невозможно сосчитать. Неужели среди морей крови, пролитой большевиками в эти страшные годы, столь важно, что в данном конкретном случае та кровь была царской? Перед богом важно?

В любой религии в той или иной форме присутствуют такие понятия, как рай и ад. Советская власть «адом» объявила «проклятое прошлое», а «раем» — «светлое будущее».

Но в религии весь мир суть творение бога, а «пути господни», как известно, «неисповедимы». Коммунисты же объявили, что бога нет, а венец творения (то бишь, в их понимании, эволюции!) — Человек.

Значит, сам человек и должен построить для себя рай на земле. Читай — коммунистическое общество. И что ж? Рая, как показала история, вовсе не построили, вместо того слепо уверовали в Вождя, который очень успешно сотворил настоящий ад «в отдельно взятой стране».

То ли Сталин, то ли Троцкий (который чрезвычайно интересовался оккультизмом) ввели пятиконечную звезду как непременный атрибут революционной символики. Но это масонский знак, а если смотреть глубже — древнейший из всех символов, использовавшихся в черной магии. Однако в государственном гербе есть и молот, и серп, и колос, также несомненно имеющие отношение как к масонской символике, так и к магии.

Демонстрации существовали и существуют как выражение протеста или же каких-то требований — это так во всем мире. Однако же Сталин превратил демонстрации седьмого ноября и первого мая в массовые мистерии. Как знак всеобщего народного ликования по поводу собственной счастливой жизни.

А уж плакаты, портреты, лозунги и призывы доступно объясняли, кому именно этим счастьем все обязаны.

В каждой религии есть общие понятия: вера, грех, исповедь, покаяние. Есть враг человеческий, дьявол-искуситель, а есть ангел-хранитель и т. д.

И все эти понятия в советской религии (или, как выражались сами коммунисты, идеологии) сохранились, но наполнились новым содержанием.

Вера в идеи коммунизма была обязательной, вероотступничество же каралось жестко. Смертью зачастую.

Советская идеология канонизировала насилие и несвободу. Человек, воспитанный советской школой, в новых условиях, воспринимая традиционные ценности как религиозные, так и политические, впитывая их в себя, начинает защищать их, используя простейшую методику: врага необходимо найти, разоблачить, обезвредить и уничтожить. Врагом же в этой ситуации оказывался каждый, кто представляется этому человеку инакомыслящим.

Грехи, как и в религии, были разные: мелкие будничные или смертные. К последним, понятно, относились «предательство интересов рабочего народа», оскорбление Партии и ее Вождя, «служение мировому империализму».

А отпускать грехи, равно как и исповедовать, прекрасно умели в НКВД (ГПУ, КГБ — названия менялись, но суть оставалась прежней). Покаяние в случае «смертных» грехов вело не к прощению, а к немедленной смерти, либо медленной в ГУЛАГе. Причиной же всякого «грехопадения» неизменно объявлялись «козни агентов империализма», завербовавших не стойкого человека.

Настоящая шпиономания в широких масштабах началась в тридцатых годах, когда все поголовно подсудимые на политических судебных процессах оказывались работающими на иностранную разведку, от которой получали чудовищные задания (вспомним фильм Абуладзе «Покаяние»).

Итак, Враг (дьявол-искуситель) был найден. Ему противостоял Великий и Мудрый Вождь и его «священнослужители» — партия.

В райкомы, горкомы, обкомы шли, как когда-то в храм, со всеми бедами, жалобами, просьбами. Там искали справедливость, каялись в грехах обыденных. И жутко боялись вдруг стать «отлученными». А самая высшая инстанция — «лично к товарищу Сталину!»

И нужно сказать, что деяния товарища Сталина в такого рода случаях бывали совершенно неисповедимы — ничем не хуже самого всевышнего. Вождь очень любил играть с людьми, он упивался своей властью, иногда творил даже «чудо». Но чаще всего вслед за лицемерными словами о помощи следовала скорая и беспощадная расправа.

Очень распространенными в сталинские времена стали слова «борьба» и «битва». Они, по сути, явились специфичным компонентом всей сталинско-коммунистической религии.

Понятия эти встречались в самых неожиданных словосочетаниях. Например, «борьба за качество». С кем и зачем нужно было бороться — таким вопросом в те времена никто не задавался. Или, еще пример — «битва за урожай». Битва, видимо, с природой, но на деле оказывалось — с бесхозяйственностью и нелепыми директивами партии. Важен был не смысл слов — важно активизирующее, настраивающее на стремление к успеху эмоциональное воздействие.

Можно было бы то же самое выразить коротким революционным кличем: «Даешь!». Но Сталин во всем любил видеть борьбу, ведущую к победе.

Были и другие «культовые» словечки: «бить», «ударить». Например, «ударить по халатности и безответственности» (вспомним девиз Остапа Бен-дера: «ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству»).

Существовали и своего рода заклинания: «Будь готов— всегда готов!». Этот девиз юных пионеров весьма характерен. К чему нужно быть «всегда готовым», не уточнялось, потому как и без того всем было понятно: строить светлое будущее, служить трудовому народу, Советской Отчизне… и само собой разумеется кому-нибудь «лично».

Такая априорность звучит и в родившемся уже значительно позже лозунге: «если партия скажет: «надо!» — комсомол отвечает: «есть!». Если вдуматься, что за этим стояло… уж, конечно же, не эйфорический энтузиазм Павла Корчагина!